Авторская колонка

Суть поправок спрятали, многие на это купились

Голосование по поправкам к Конституции показало, что Свердловская область достаточно неоднородная, как и любой другой регион. Есть город-миллионник Екатеринбург, где 36% жителей проголосовали «против», это немного выше, чем средний результат по области.

Но при этом мы столкнулись с любопытным фактом: «против» высказались более 40% жителей двух небольших муниципальных образований. Один из них — город Свободный. Это закрытая военная часть, где живут ракетчики и их семьи.

 Любопытно, что армия, которая вроде как является опорой режима, показывает самую высокую протестную активность.

Аналогичные ситуации были в Оренбурге, в одном из городов Челябинской области, это заставляет задуматься.

Что касается результата по Свердловской области в целом: власти с трудом нагнали явку в 45% в Екатеринбурге, она ниже желаемой в 60-70%. Эту кухню я немного знаю изнутри, так как иногда приходится общаться с властными институциями. Им всегда дают задания выше выполнимого, подстегивают. Но при этом на всех последних выборах голосовали примерно 35% граждан. Так что Екатеринбург показал явку выше обычной.

Сами результаты голосования были ожидаемы. Есть некая иллюзия, что Екатеринбург отличается особой протестностью. Да, такое было в 1990-х годах, но это уже прошлый век. В последние годы Екатеринбург так или иначе является обычным, усредненным (в том числе по политическому поведению) городом. Акции протеста направлены на защиту жизненного пространства, экологии, зеленых рекреационных зон. Это в большей мере локальный гражданский протест.

На митингах собираются временные, почти случайные и очень неустойчивые объединения людей с разными политическими взглядами, которые в конкретный момент времени объединены одной целью — защитой зеленых насаждений, уголков и скверов. Поэтому напрямую навряд ли можно экстраполировать протестную активность такого рода  на какие-то политические события. А в голосовании по Конституции как раз больше политики, нежели чего-то другого.

Я также не согласен с тем, что Екатеринбург показал наличие гражданского общества.

Гражданское общество предполагает наличие институционализации, устойчивых общественных организаций и объединений. В городе от этого остались лишь осколки: все подавлено, закатано в асфальт. Кто-то, как наш «Мемориал», получил статус иностранного агента. Вокруг «Мемориала» существуют сплоченные группы активистов, они выходят с различными рода пикетами, но в целом есть только разрозненные группы недовольных. Называть это гражданским обществом я не могу.

Если вы попросите меня перечислить общественные организации помимо «Мемориала», которые на слуху, я ничего не смогу назвать. Власти давно подмяли под себя и «Солдатских матерей», и разные женские движения. Что-то теплится вокруг периферийных политических партий вроде ПАРНАСА, но не более того.

То есть какой-то институализации гражданского общества, которая наблюдалась еще 15 лет назад, сейчас нет.

Есть медийные персоны, лидеры общественного мнения. Эти люди на слуху. Тот же самый Евгений Ройзман. Его посты всегда хорошо транслируются и воспринимаются, зачастую вызывая дискуссию. Если брать «либеральный спектр», то это Федор Крашенинников, который в последнее время очень вырос как блогер и публицист. В консервативных и около церковных кругах это Оксана Иванова, у нее достаточно большая аудитория.

Но это все равно какие-то осколки. Если взять идеальную картину общества, то ее сегодня в Екатеринбурге просто нет.

Как и в любом крупном городе среди противников изменения Конституции случился раскол по вопросу «стоит ли идти голосовать», который перешел из политической плоскости в моральную. Тот же самый Ройзман довольно ясно очертил свою позицию: «Я не хочу с этим мараться, в это вмешиваться».

Какой-то консолидированной акции или же спонтанного движения на бойкот не было, поэтому все остались разрознены. И это все перешло на уровень личного выбора: кто-то пошел проголосовать и выразить свое «нет», кто-то не стал связываться.

Традиционно на выборы гнали административный ресурс. Львиная доля от голосующих пришла накануне, в первые пять-шесть дней голосования. В единый день голосования пришли только 10% от общего числа. Конечно, были лотереи: власти разыграли квартиру, семь машин (по одной в каждом из районов Екатеринбурга). В каждом городе была какая-то своя история, завлекающая народ на выборы. Аналогичная история уже была на выборах губернатора города, только тогда лотерея была беспроигрышной.

Были спонтанные, нескоординированные попытки поднять какую-то протестную акцию, выйти с пикетами против признания результатов голосования. Но это все настолько маргинально, единично и слабо, что говорить о каких-то серьезных последствиях, которые заставят власть задуматься, просто не приходится. Я чаще всего слышал: «А что произошло? Что было, то и получили. Редакцию прошлой Конституции не выполняли, и сейчас выполнять не будут».

Очевидно, последствия выборов могут быть реальными, но они уже не касаются только лишь Свердловской области.

Если такое недельное голосование примут в качестве нормы в масштабе всей России, то через год мы можем ожидать его на выборах в законодательное собрание и государственную Думу со всеми вытекающими последствиями.

Стоит при этом отметить, что каких-то особых замечаний и нарушений, взрывных аномалий по области не было отмечено. Если существенные нарушения и были, то они никак не повлияли на результат. Например, один из корреспондентов написал мне, что вынес бюллетень с участка, а в урну опустил пустой листок. Таким образом он хотел проверить, как этот листок посчитают. В итоге выяснилось, что пропавший бюллетень в протоколе УИК не был отражен.

Знаю, что в Москве аналогичный эксперимент провернули пять человек, которые сейчас пытаются поднять шум. Такое бывает на каждых выборах, УИКи сталкиваются с такими ситуациями и уравнивают цифры, чтобы это сошлось в электронной системе. Да, это очевидное нарушение, но никто не будет опротестовывать или аннулировать результаты на этом участке из-за одной пропавшей бюллетени.

Был один единичный скандал, когда пожилая женщина проголосовала, а потом, когда ей объяснили про обнуление, про суть выборов, она очень возмутилась. Но это тот случай, когда пропаганда сработала. Все незначимое выставили вперед, например, про индексацию пенсий и защиту русского языка. Хотя при этом даже в бюллетени была грамматическая ошибка. А саму суть «спрятали». И многие на это купились.

Сейчас многие обсуждают, стоило ли вводить какую-то региональную компоненту в агитации, экстраполировать эти поправки на уральскую реальность. Но у нас случилось то, что и в других регионах: пропагандистская кампания была федеральной. Возможно таким было распоряжение из центра.

Губернатор ни разу в своих соцсетях не призвал к участию в голосовании, что тоже странно. «Единая Россия» не высовывалась, видимо, им было не до этого. Но если бы им поручили пропагандистскую работу с местным контентом, то на это нужны были бы деньги. А экономическая ситуация в области аховая.

Ситуация с коронавирусом не улучшается, количество заболевших опять начало расти. Власти же были заняты не только борьбой с пандемией, но и подготовкой к параду. Так что политикам было не до пропагандистских усилий — весь контент шел из Москвы.

Если брать историю разных выборов в Свердловской области, то общефедеральную повестку «Единая Россия» всегда просила дополнять местной спецификой, региональной тематикой. Чтобы она была более понятной гражданам. Но в этот раз ничего подобного не было, как и на президентских выборах.


Сергей Мошкин
Сергей Мошкин

Доктор политических наук, главный научный сотрудник Института философии и права Уральского отделения РАН