Авторская колонка

«Это прямая дорога к онкологии для всего региона»: активист о борьбе против добычи урана в Зауралье

Компания «Далур» на протяжении нескольких лет добывает уран в Курганской области, используя самый дешевый и, как следствие, небезопасный способ добычи – скважинное подземное выщелачивание. При таком разбуривании месторождения герметичность изолирующих пластов нарушается, из-за чего урановый раствор может быть выдавлен на поверхность. Жители в унисон говорят чиновникам о последствиях, которые уже имеют место быть, и требуют запрета добычи урана в регионе.

Решающий шаг – референдум, который может изменить облик Курганской области. О специфике кампании за народное голосование, последствиях добычи урана и возможном прецеденте рассказывает Алексей Шварц, координатор штаба Алексея Навального в регионе.

Добыча урана в области ведется с 80-х годов, так что это не новая проблема для региона. Предприятие «Далур» было учреждено в нулевых и начало свою деятельностью с разработки Далматовского месторождения. Именно от словосочетания «далматовский уран» оно и получило свое название.

Пикет против добычи урана

На данный момент в Курганской области насчитывается восемь месторождений урана. На Далматовском и Хохловском (его также называет Шумихинским) месторождениях уже несколько лет ведется добыча, третье месторождение (Добровольное) – в Звериноголовском районе – находится на стадии разработки. Причем в последнем районе добыча будет вестись в месте, где проходит река Тобол и которое в 90-е гг. было признано опасным для извлечения урана. У нас есть документы, свидетельствующие о том, что там нельзя добывать.

Жилы урана в Курганской области

С 2018 года я наблюдал за этой проблемой, готовился, ездил на слушания, делал фото, записывал – иными словами, собирал фактуру. Но первые видеоролики опубликовал только год назад.

Говоря об опасности добычи урана, необходимо обратиться к докладу правозащитника Надежды Кутеповой, где доказано присутствие генетической изменчивости у потомков. Процесс добычи урана чреват генетической мутацией: радионуклиды повреждают клетки, которые в организме начинают распадаться. В лучшем случае у человека все выведется в виде радикалов, в худшем – они переродятся в метастазы, раковые опухоли и т.п.

То есть это прямая дорога к онкологии. По этой причине наша область занимает первое место по смертности от рака, я это подчеркну.

В нашем последнем материале главврач «Красного креста» Наталья Максимова указывает на три района с наиболее высоким уровнем заболеваемости онкологией у детей (раком щитовидной железы, поскольку она подвергается радиоактивному воздействию в первую очередь). Речь идет об уже упомянутых районах, где велась, ведется и может быть возобновлена добыча урана.

До нулевых годов статистика была совсем другая. То есть всплеск заболеваемости начался после того, как приступили к разработке Звериноголовского месторождения.

Замеры радиоактивного фона

Сейчас, как я уже обозначил, добыча ведется на двух месторождениях. Еще одно последствие, наглядно иллюстрирующие опасность всего этого предприятия, – радиация, обнаруженная на колонке в Шумихе. Местным жителям запретили пить оттуда воду.

Кроме того, у нас есть заключение Санпина о том, что продукты распада, а где-то даже непосредственно уран есть в некоторых колодцах.

По этому поводу мы обращались в самые разные инстанции, среди последних – Генпрокуратура, откуда пришла очередная отписка. Но в первую очередь я написал в МЧС, потому что долг граждан – звонить в это ведомство при обнаружении всяких загрязняющих факторов.

Потом замначальника звонил и говорил, что мы – молодцы, мол на то и щука в реке, чтобы карась не дремал. Говорил, заставит огородить и устранить все, а позже снова приходит отписка с тем, что ничего не обнаружено. «Далур» мне сообщил, что они якобы все устранили, но в реальности единственное, что они исправили, – это затянули перчаткой место протечки. А участок так и остался загрязненным.

Поэтому наш референдум направлен на запрет добычи урана по всей Курганской области, не только на этих трех месторождениях. Ведь если мы не остановим добычу, например, в Звериноголовском районе, то они пробурят еще пять новых месторождений.

Я должен бороться против добычи урана, потому что у меня есть близкие люди, которые болеют онкологией. И причина заболеваний именно в этом. Это опасно, я говорю это как физик. У меня есть опыт целого года практикума на изотопах, я знаю, о чем идет речь.

К сожалению, правительство области изменило закон, и теперь инициативная группа должна состоять не менее, чем из 100 человек. Раньше было необходимо только 20 человек, как и в других субъектах страны.

Конечно, собрать сотню активистов во время пандемии – очень сложная задача. Необходимо провести собрание, выдвинуть все требования и оформить официальный документ.

Но я вижу это (референдум – прим. ред.) как единственный законный способ остановить добычу урана. Он наиболее доступный для нас, хотя, как оказалось, и несколько усложненный.

Мы уже писали обращения к губернатору, но в ответ – только отписки от разных департаментов со ссылками на то, что, по данным «Далура», это безопасно. Так что да, референдум – это последняя возможность договориться с ними по-хорошему.

Для того, чтобы реализовать эту задачу, наша команда выбрала классическую модель. То есть инициативная группа подает заявление о внесении законопроекта в региональный парламент, где будет строго прописан запрет на добычу урана в Курганской области.

С каким именно вопросом мы подаем заявление, я не могу озвучить, поскольку уже имеется печальный опыт коммунистов. Они тогда тоже создали инициативную группу и пришли регистрировать, а в ответ – инициативная группа с таким вопросом уже зарегистрирована.

То есть в настоящее время мы подаем документы, которые избирательная комиссия должна рассмотреть, дать правовую оценку законопроекту, после чего инициативная группа сможет провести референдум и агитацию.  

Общественные слушания в Шумихинском районе

Если не получится, у нашей команды есть план «Б», детали которого мне также не хотелось бы разглашать.

Но необходимо сосредоточиться на успехе кампании, потому что подобные прецеденты уже были в стране: проводились референдумы по экологическим вопросам или даже за возврат прямых выборов мэра. Что касается охраны окружающей среды, подобные инициативы были результативны пока только на муниципальных референдумах, в рамках субъектов ничего подобного не было.

Сможет ли наш опыт стать частью практики других регионов, я не знаю. Конечно, за нами сейчас много кто наблюдает и надеется на нас. И если у нас получится, то я верю, что они тоже будут этот опыт использовать.


Алексей Шварц

Координатор штаба Алексея Навального в Курганской области