Авторская колонка

Non-event: почему голосование по поправкам стало чем-то незначительным в восприятии россиян

В Архангельской области, я считаю, было протестное голосование, так как при среднероссийских показателях полученный в регионе результат отличается на 12%. В минус естественно.

Стоит отметить, что по итогам 1 июля есть муниципальный район, который проголосовал против поправок. Это Ленский район, где расположена знаменитая станция Шиес, против строительства на территории которой уже два года идет борьба гражданского общества с разного рода проходимцами, жуликами во власти.

В дни предварительного голосования был организованный привод сторонников. Как говорили мне члены участковых избирательных комиссий, 2/3 голосов, полученные за поправки, – это голоса, которые были сделаны не 1 июля, а в предшествующие дни.

То есть воспользовавшись ситуацией с коронавирусом, власть получила фактически неконтролируемую возможность вбросов и всякого рода фальсификаций. Это подтверждается еще и тем, что в Архангельской области избирком не удосужился подвести итоги по явке избирателей в дни предварительного голосования. То есть не были обнародованы цифры, сколько человек проголосовало по участкам и по территориальным комиссиям. Хотя в некоторых регионах – я видел – статистика такая была.

Более того, из тех данных, которые я мониторю, участковые и территориальные комиссии по завершении процедуры предварительного голосования вечером 30 июля передали одни данные. А к 1 июля эти данные были увеличены, я так прикидываю, где-то от 7 до 12 %. И сразу же возросло количество проголосовавших.

Итог голосования в Архангельской области – это огромное недоверие к полученному результату даже при том, что в регионе 30-34% населения поддержало поправки. Но доверия у людей и к этому результату нет.

Еще один интересный момент – это то, как власть в Архангельской области лихорадочно пыталась к концу голосования все-таки перешагнуть через барьер в 50% проголосовавших. Даже мне шесть раз позвонили на телефон с предложением поучаствовать в голосовании именно вечером 1 июля.

То есть массовый обзвон, ковровое бомбометание по избирателю, чтобы хоть как проголосовали, но набрали 50% по явке.

Это была, как я понимаю, какая-то контрольная точка, чтобы больше половины пришло на избирательные участки. В итоге пришло 50,13%, то есть натянули. Может быть, считали, что это принципиально. Но на самом деле это не так.

Есть хорошая мысль о том, что социум воспринял вот это голосование и особенно его итоги, как, говоря по-английски, non-event, то есть не существенное событие. Ну проголосовали и проголосовали. Мы же все равно знали, что нам нарисуют семьдесят с лишним процентов.

Каких-то серьезных выступлений против этих результатов в регионе, я думаю, не будет. Ибо это не тот случай, когда наших людей ситуация как-то обидела.

Мы прекрасно знаем, что единственное, что хорошо делает наша власть, – это обманывает и врет. Еще раз убедились в этом.

Но есть еще один нюанс. Вот если бы поправки касались некоторых основ государственного устройства, к примеру, мы перешли бы от федерации к конфедерации или ликвидировали федеративное устройство… Но ничего из этого не произошло. Никаких существенных изменений в Основной закон ни Путин, ни вся эта компания внести не смогли, потому что Конституция 1993 года написана настолько хорошо, что она сама по себе содержит очень серьезную защиту от диктатора-самодура.

Почему люди реагировали только на то, что их на самом деле как-то касается? Хотя тоже это все тоже больше на уровне пиара, нежели ожиданий конкретных результатов. Хорошо, упомянули МРОТ, упомянули индексацию пенсий, социальных каких-то вещей… Но люди же понимают, что эта запись не добавит им денег к пенсии. То есть государство не развернулось лицом к малоимущим и не сказало: «Ребята, мы сейчас сделаем все возможное, чтобы вам помочь».

И при внимательном разборе можно обнаружить, что все эти социальные поправки уже сегодня реализуются в жизни. Этот инструментарий есть, просто либо им не хотят пользоваться по политическим каким-то сиюминутным моментам, либо просто не умеют.

Перед голосованием я говорил о явке. Прогноз состоял в том, что в Архангельской области скорее всего она может достигнуть 40%. А с учетом того, что с вечера 30 июня к утру 1 июля 10% было добавлено, так и получились итоговые 50%.

Поэтому я считаю, что реальная активность была намного ниже. И результат, который получили, в какой-то степени является заслугой гражданского общества, потому что в социальных сетях активисты, простые люди высказывали свою позицию, подключались к этой общероссийской кампании «НЕТ» или говорили о необходимости байкота.

151 тысяча избирателей Архангельской области сказала «нет» поправкам в Конституцию. Эта сумма для меня очень значимая.

Ведь 13-го сентября грядут выборы губернаторов. Понятно, что голосование за Путина и некоего Цыбульского (Александр Цыбульский – врио губернатора Архангельской области – прим.ред.) – это две большие разницы. Но тем не менее можно опираться на эту цифру. Я думаю, что 151 тысяча – это электоральный потенциал того кандидата, который сумеет вокруг себя аккумулировать протест гражданского общества.

Кто это будет, я пока не могу сказать, потому что мы пока не знаем, как завершится процесс регистрации. Но это может быть представитель движения «STOP ШИЕС» Олег Мандрыкин. Если он пройдет муниципальный фильтр, то за Олега может проголосовать достаточно большое количество людей. Если нет, то будет выбрана какая-то другая фигура.

Надо понимать, что голосование по поправкам и выбор губернатора – это не квинтэссенция отношения людей к власти как таковой. У наших людей протест не персонализированный. То есть они не голосуют против Путина или против какого-то кандидата. Они голосуют против той политики, которую проводит Путин, той политики, которую проводит федеральное или региональное правительство.

Мои коллеги говорят, что самая главная сегодня претензия к власти – то, что власть не уважает мнение людей. То есть власть вообще перестала воспринимать социум как полноправного участника нашей жизни. Это проявляется и в Шиесе, и в попытке объединить два субъекта федерации, ликвидировав Ненецкий национальный округ.

Что касается многодневного голосования, то к предстоящим 13 сентября выборам, единому дню голосования, полагаю, эта идея реализована не будет ни при каких условиях. Потому что даже тот правовой беспредел, который в России допускается, не позволит внести изменения в действующее законодательство в то время, когда выборы уже объявлены.

После 13-го сентября, я думаю, эта тема может и будет обсуждаться, но с прицелом на Государственную думу. Потому что выборы в Госдуму – будут ли они в декабре досрочно или в сентябре следующего года – для федеральной власти представляют очень серьезную угрозу.

По итогам 1 июля получилось, что, по независимым оценкам, в целом по России 40% жителей не поддерживают то, что предложил Путин. Это огромная сила.

В 2012 году протестный потенциал оценивался в районе 15%, а в 2020 году он вырос до 40%. Это значит, власть в лице президента и других федеральных структур утрачивает легитимность, и это происходит стремительно.

И госдумовские выборы могут завершиться поражением партии власти и формированием такого состава ГД, который будет не настолько управляем.

А впереди еще достаточно большая программа по сохранению обнуления, поэтому госдумовские выборы могут попытаться провести в режиме многодневном.

Но здесь, я думаю, первый, кто выступит против, – это сами избиркомы. Не областные, не региональные, это будет массовый выход из состава УИК.

Люди за неделю были вымотаны процессом общероссийского голосования, и это никак не окупается в плане их вознаграждения. Кроме того, это чисто психологически тяжело. Они понимают, что их сейчас заставят ходить по квартирам, сидеть на лавочках… В конце концов, каждый старается выполнить свою работу так, чтобы осталось самоуважение к себе. Я думаю, будет серьезный протест со стороны глав участковых комиссий. Они просто выйдут и откажутся в этом деле участвовать, и тогда встанет вопрос о том, а кто будет проводить эти выборы.