Авторская колонка

«Хабаровский протест: путь от случайности к неизбежности»

Сергей Фургал (бывший губернатор Хабаровского края, уголовное преследование которого стало причиной протестов – прим. ред.) шел на выборы в качестве банального спойлера, не претендуя на реальную власть.

Но нелепая избирательная кампания действующего на тот момент губернатора Вячеслава Шпорта, совершенно оторвавшегося от реальности, спровоцировала хабаровчан на протестное голосование. То есть на губернаторских выборах жители края голосовали не за Фургала, а против Шпорта и «Единой России». Подобный расклад стал первым сюрпризом для власти.

Вторым сюрпризом стало то, что у Сергея Фургала неожиданно проснулись амбиции и совесть. И если амбиции еще можно понять, то наличие совести у, казалось бы, проверенного человека кремлёвские кураторы не предполагали. Ведь Фургал уже дважды избирался в думу, а наличие совести у российского депутата воспринимается фактически как профнепригодность.

В результате Фургал отказывается снять свою кандидатуру и идёт на второй тур. Здесь происходит ещё одна досадная случайность – комиссия подсчитывает голоса более-менее честно. Дело в том, избирательные комиссии в основном контролируются мэрией, с которой действующий губернатор умудрился вступить в конфликт. Соответственно, организовывать вбросы в пользу Шпорта у мэрии никаких причин не было.

Фургал становится губернатором и пытается как-то оправдать доверие людей, конвертируя протестный рейтинг в реальную популярность. Объективно он мог сделать не так много, ибо в современной России губернаторы играют роль прокладки между Кремлём и регионами. Фургал старался заставить чиновников работать и прижимал московский бизнес, который всеми силами стремился получить преференции в регионе, тем самым снижая поступление налогов в местный бюджет.

На мой взгляд, именно противостояние с московским бизнесом стало катализатором ситуации.

Понятно, что для Кремля губернатор, опирающийся на широкую народную поддержку, неприемлем. Это ставит под сомнение саму суть вертикали власти, столь кропотливо выстраиваемой Владимиром Путиным.

Но убирать губернатора столь грубо и поспешно не было никакой необходимости. Сергей Фургал не шел на открытый конфликт с Кремлём, в меру своих сил стараясь отрабатывать федеральную повестку. Вероятно, он считал, что заключил с Москвой компромисс.

На самом деле Кремль давно не идёт на компромиссы с теми, кого он считает ниже себя. Но он мог спокойно убрать Фургала на очередных выборах. Экономическая ситуация в стране за это время может только ухудшиться, а значит, Фургал просто физически не сможет оправдать возложенных на него ожиданий. И его рейтинг со временем неизбежно бы падал. Тем не менее кто-то решил форсировать ситуацию, и скорее всего это были московские коммерческие структуры.

Таким образом, мы видим, что к протесту привела достаточно маловероятная цепочка случайностей. Но это лишь внешняя сторона событий. Это история возникновения повода к протестам.

Но ни один повод не работает без предпосылок. На самом деле люди вышли на улицы не за Фургала, а за свои интересы.

Образное мышление даётся легче, чем абстрактное. Закреплённые в Конституции права и свободы являются абстрактными категориями, поднять людей на борьбу за них довольно сложно. Сергей Фургал стал конкретным образом, в котором воплотился запрос на подчинение бюрократического сословия интересам общества, запрос на социальные и политические перемены.

Осмысление абстрактных сущностей через конкретные образы – довольно типичный процесс, присущий общественным движениям на определённом этапе развития.

Ещё одним символом протеста стали голуби. Одна из хабаровчанок, узнав, что призывы к митингу незаконны, использовала в социальной сети эвфемизм «покормить голубей» на площади. Этот призыв довольно быстро стал мемом. Поскольку голубь является ещё и символом мира, это подчёркивает мирный характер протеста. У протестующих даже появились значки с пацификом, раскрашенным в цвета хабаровского флага.

Но всё это – внешняя сторона протеста. Фактически, чтобы вывести тысячи протестующих на улицы тихого провинциального города, власти потребовалось добиться следующего.

1. Сформировать массовое недоверие к следственным органам и полиции. Вероятно, у каждого протестующего есть своя история, почему он не доверяет силовым структурам. Но если бы хабаровчане им доверяли, они бы не вышли поддержать человека, официально обвинённого в убийстве.

2. Обанкротить судебную систему. Если бы хабаровчане доверяли российским судам, у них не возникло бы желания лично проконтролировать их работу.

3. Похоронить местное самоуправление. В сложный для власти момент оказалось, что во всём крае нет ни одного авторитетного политика, который мог бы выйти, пообещать взять дело под личный контроль и успокоить хотя бы часть протестующих. Очевидно, что такого политика и не может быть в системе, где выборы имеют чисто декоративное значение.

4. Ну и, конечно же, загнать страну в экономический кризис. Жизнь рядового россиянина становится всё сложнее, а власть предпочитает этого не замечать. Именно поэтому для хабаровчан Сергей Фургал оказался единственным светом в окне – человеком, который видел их проблемы и, как минимум, демонстрировал решимость помогать людям.

Многих удивляет то, что хабаровские протесты не разгоняют. На мой взгляд, основная причина в том, что эти протесты начались совершенно внезапно, они застали власть врасплох.

Власть привыкла готовиться к подобным акциям заранее и сбивать протест на взлёте. Против людей работает не только полиция, но и громоздкий бюрократический аппарат, которому требуется время на выработку стратегии. Хабаровские протесты стали неожиданными даже для местных чиновников. Но они не могли принять решения без Москвы, которая из-за разницы в часовых поясах просыпается на семь часов позже. В итоге время было утеряно. Первый митинг состоялся, и сторонники перемен увидели, как их много. А значит, силовое решение уже не выглядело предпочтительным вариантом.

Так сколько же человек выходят на протесты?

Прежде чем считать вышедших на улицу хабаровчан, необходимо понять, что именно мы считаем.

В открытых источниках можно встретить цифры от 30 000 до 100 000 человек, собравшихся на митинг. Из-за особенностей городской среды я не могу увидеть одновременно более 20 000 человек, так что остаётся лишь предполагать, что истина где-то посередине. Но в любом случае эта цифра означает лишь максимальный пик одномоментно вышедших на улицу людей, что представляет интерес в большей степени для любителей книги Гиннесса. Если же мы хотим понять суть явления, нам нужно иное.

Протесты продолжаются уже более 1,5 месяца. Многочисленные марши проходят по субботам. По будням можно наблюдать относительно малочисленные группы, максимум из пары сотен человек, которые, тем не менее, выходят на центральную автостраду, повторяя маршрут больших субботних шествий.

Надо понимать, что на большие шествия выходит много пенсионеров, много людей с детьми и даже с колясками. Понятно, что далеко не все могут нормально пройти весь маршрут. Соответственно, кто-то проходит часть пути, а кто-то, наоборот, примыкает в процессе. То есть даже в рамках одного шествия состав постоянно обновляется. Кроме того, существует некоторое количество людей, которые принимают участие косвенно, не попадая в основную статистику. Кто-то, зная маршрут колонны, просто ждёт её на обочине. А кто-то просто выходит на площадь и проводит там какое-то время, пока шествие идёт по своему маршруту.

Более того, существует некоторая часть людей, выходящих каждую субботу. Но у большинства нет такой возможности: у людей есть работа, дача, домашний быт, семья. То есть каждую субботу мы видим на улице не одних и тех же людей. Есть и те, кто не может выходить по субботам, но выходит в малом шествии, в один из будних дней.

По самым скромным оценкам, если посчитать всех, кто за последние полтора месяца вышел с протестом на улицу хоть раз, мы получим цифру, существенно превышающую сто тысяч человек. Это при населении города в 616 тысяч.

Данная цифра важна тем, что отражает реальное количество людей, готовых выходить на улицу. Это мобилизационный ресурс протеста.

Но не менее важна другая цифра – количество людей, которые на улицу не выходят, но протесты поддерживают.

Я специально отслеживал реакцию людей, которые случайно оказались радом с шествием. Среди них практически никто не выражал недовольство. Но при этом было много знаков одобрения, было стремление прикоснуться к протесту, сняв его на мобильный телефон. Это относится даже к случайным автомобилистам, которые попадали в пробку из-за протестующих.

Можно сказать, что протестующие выражают не только своё мнение. По сути это консолидированное мнение всех хабаровчан. А значит, у протеста есть большой мобилизационный ресурс. И кремлёвская пропаганда не может эффективно противостоять протесту, играя на расколе общества.

В Москве тактика «разделяй и властвуй» работает более успешно, поскольку там на протестах преобладает интеллигенция или молодёжь, несколько оторванные от основной массы социума. В Хабаровске мало того, что на протест вышли самые разные социальные категории, так они ещё и встречают понимание среди большинства жителей.

Российские пропагандисты, обслуживающие власть исключительно из меркантильного интереса, продолжают что-то верещать про агентов Госдепа. Но в Хабаровске это уже никого не впечатляет.

Еще одной характерной особенностью хабаровских протестов является массовая перековка путинского электората. Ведь на улицы вышли люди, которые буквально вчера голосовали за обнуление.

Протестный Хабаровск больше похож на Европу. Никто не использует навязываемый Кремлём дискурс типа «Фургал – наша духовная скрепа». Люди агитируют за свободу, справедливый суд и честные выборы, а это лексика Алексея Навального (основателя Фонда борьбы с коррупцией, оппозиционера – прим. ред.). 

На самом первом митинге люди, выкрикивающие лозунги против Путина, часто объявлялись провокаторами. Теперь же провокаторами всё чаще называют людей, выступающих с умеренной позицией.

Медленно, но неуклонно растёт количество людей, которые не выходят на протест. Но не потому, что они внезапно полюбили Кремль и Михаила Дегтярёва (врио губернатора Хабаровского края с 20 июля 2020 года – прим. ред.). А потому что они считают мирный протест недостаточно эффективным и задумываются о других вариантах.

То есть на протестах вы видите не самую радикальную часть хабаровчан.

Важно понимать, что происходящие сейчас изменения необратимы. Рейтинг Путина не просто опускается, он необратимо тает. Пенсионерки, внезапно ополчившиеся на Путина, уже никогда не поддержат его снова. Это связано с тем, что природа рейтинга лидера в авторитарных государствах иная.

Американцы смотрят на Трампа как на простого смертного. Он может принимать как верные, так и ошибочные решения, что выражается в соответствующих колебаниях симпатий (главное, чтобы количество ошибочных решений не превысило определённый лимит).

Рейтинг Путина основан на его имидже исключительного человека, фактически – полубога. С одной стороны, так можно добиться фантастической поддержки, которой лидеру демократической страны никогда не увидеть. Но этот большой рейтинг одновременно является очень хрупким. У исключительного человека нет права на ошибку. Когда полубогу публично отрезают крылья, назад их уже не вернуть. Любое разочарование становится фатальным.