Авторская колонка

«Люди крайне недовольны как региональной, так и федеральной властью»: журналистка о протестах в Ингушетии и борьбе местных активистов за свободу

Начну с маленькой ремарки: разгон протестных акций в Магасе изначально начали росгвардейцы. Люди просто находились на площади: кто-то спал (это было на рассвете), кто-то молился. Пусть нахождение на площади в этот момент было и не санкционировано, но выступлений после 22 часов не было.

Но если говорить об отношениях между Чечней и Ингушетией, то это не конфликт двух регионов. Это конфликт политический, из-за непонимания обществом договоренностей двух глав – Рамзана Кадырова и Юнус-Бека Евкурова.

И во время протестов мы неоднократно заявляли, что у нас нет претензий к главе республики, потому что он должен отстаивать наши права, и он – гарант наших прав. Поэтому говорить, что это конфликт отношений Чечни и Ингушетии, будет немного неправильно.

Сейчас любые формы протеста в Ингушетии очень затруднены, не говоря уже о каких-то массовых мероприятиях. Силовики просто за пикеты людей забирают, за высказывание какого-либо мнения. Например, в сентябре исполняющий обязанности председателя совета тейпов Мурад Беков (сам председатель Малсаг Ужахов находится под арестом по делу о лидерах протеста), на одном из заседаний предложил сделать нерукопожатными людей, которые участвовали в соглашении об установлении границ. После этого к Бекову неоднократно приезжали сотрудники центра «Э», которые доставляли его на допрос, задним числом пытались сфабриковать уголовное дело, требовали подписать протокол.

Оппозиционные лидеры в республике еще остались, но их работа очень затруднена. Мы их тоже бережем, потому что они под угрозой. Есть также лидеры, которые находятся за границей, как и я.

В республике оказывается всяческое давление на представителей гражданского общества, очень сложно сейчас собираться на какие-то митинги и шествия, власть отклоняет все заявки на проведение мероприятий. Все это происходит силами Следственного комитета, а исполнителями обычно выступают наши силовики.

Есть следователь Евгений Нарыжный, руководитель следственной группы (уголовное дело возбуждено ГСУ СКР по СКФО), который занимается всеми этими делами. Но его никто не видел, он является неким мифическим персонажем. И все, кто приезжают на обыски к активистам, возвращаются с постановлениями за подписью Нарыжного.

Но если раньше предъявляли хотя бы постановления на обыск, то потом правоохранительные органы и вовсе перестали сохранять видимость законности. В декабре 2019 года обыск был у моих родителей, притом, что я не живу с ними уже более 20 лет. Им были подкинуты некоторые документы, уставы, но никаких бумаг на обыск моим родителям не предъявили, никакой протокол не оставили. Зато была изъята техника: компьютер, ноутбук, телефоны.

За полтора года более 20 раз был проведен обыск у одного из лидеров протеста и экс-министра МВД Ингушетии Ахмеда Погорова, который находится в федеральном розыске. И в его случае также не предъявляют никаких документов. Причем обыск в Ингушетии проходит как боевая операция: квартал, в котором живет обыскиваемый, блокируется вооруженными силовиками в масках часто в сопровождении ФСБ.

Силовики просто приходят, делают, что хотят, и уезжают.

Давать какие-либо прогнозы относительно будущего активистов, находящихся под следствием, пока еще очень рано. Судебные слушания начались только в ноябре этого года, там более 120 томов, зачитано примерно 30.

Это дело о семерых лидерах протеста, среди них есть и Зарифа Саутеева. Зарифа – наиболее яркий представитель, все о ней помнят и говорят, как о единственной женщине среди задержанных. Кроме Зарифы в списке еще двое старейшин – это вообще нонсенс, впервые в истории такое произошло. И все знают, что Зарифа не виновата, и остальные люди не виноваты, это вызывает возмущение у жителей. 

Сейчас идут судебные слушания по этим делам. Как мне сказали адвокаты, судья довольно лоялен, не отклоняет какие-либо просьбы, спокойно выслушивает стороны. Но адвокаты по этому поводу не питают иллюзий, потому что слишком часто судьи дают процессу довольно спокойно пройти, чтобы не нагнетать обстановку, чтобы люди не нервничали, а потом дают те сроки, которые были присланы свыше.

Активистов обвиняют в применении насилия, создании экстремистской организации и участии в ней. Такой организацией выступает ИКНЕ (Ингушский комитет народного единства) – это оргкомитет протестов. Та самая организация, которая изначально занималась стихийным митингом, в которую входят члены гражданского общества, лидеры различных некоммерческих организаций.

Участникам грозят довольно серьезные сроки. Нижняя планка наказания по данной статье — 6 лет лишения свободы. Понятно, что оправдательных приговоров не будет, но я очень надеюсь, что всем фигурантам зачтут уже проведенный под арестом срок и отпустят.

Потому что по этому делу уже есть 31 реальный срок.

Отбывать отправляют и в колонию-поселение, и колонию общего режима.  Правозащитники говорят, что по сравнению с московскими делами сроки относительно мягкие. Некоторые фигуранты сразу выходили на свободу из зала суда.

Но я не знаю, как сложится ситуация с лидерами протестов, потому что они оставлены «на десерт». И власть явно захочет их наказать для того, чтобы другим было неповадно.

Ингушский протест по своей сути самый беспрецедентный на Кавказе, самый массовый. Уголовное преследование тоже самое массовое — 48 дел. 

Защитой подсудимых сейчас занимаются правозащитный центр «Мемориал» и «Правовая инициатива». У «Правовой инициативы» даже были обыски в Назрани, в самый разгар вот этого дела. Также «Агора», насколько я знаю, и Amnesty International тоже следят за этим делом. Олег Козловский, представитель Amnesty International, был похищен сотрудниками Центра «Э» в Ингушетии во время первого протеста.

Очень важно привлекать к этому делу как российское, так и международное сообщество, потому что все забыли, что в Ингушетии были протесты, что люди сидят за них. Важно, чтобы на международных дипломатических встречах говорили о том, что люди сидят по сфабрикованным властями делам. По заключению адвокатов и правозащитников, все дела просто пустые, там не за что зацепиться. Людей обвиняют в том, что они организовали насилие, которое не было запланировано, которое было спровоцировано самими силовиками. Поэтому привлечение внимания даст надежду на то, что это дело будет под каким-либо наблюдением. И власти будет труднее притворяться, что она делает нечто правильное.

Девять человек признаны политзаключенными «Мемориала». Попадание в этот список — это сложная процедура. Эксперты рассматривают все эти доказательства. Думаю, что постепенно политзаключенными будут признаны и остальные фигуранты.

Как раз из проблемы отсутствия внимания к этому делу на волне протестов и родилось мое «ФортангаORG».

Я журналист, на старте конфликта я работала на телевидении. И я знала, насколько важно иметь альтернативное СМИ, потому что государственные каналы и издания чаще всего замалчивают самое главное. Так и произошло. Даже спустя две недели протестов телевидение ни разу про них не упомянуло. Очевидно, что это указание свыше.

Вот тогда и было создано СМИ «ФортангаORG», которое в первую очередь занимается освещением протестов.

Когда начались судебные заседания, мы все силы бросили на освещение этих заседаний. Потому что какие-то более крупные издания вроде «Кавказского узла» уделяют внимание процессам, но не каждому. И делают это все реже и реже. А для меня важно, чтобы эти хроники остались, чтобы на них в дальнейшем опирались другие журналисты.

Я не ошибусь, если скажу, что «ФортангаORG» — единственное издание, которое серьезно относится к работе, которое публикует новости со ссылкой на источник, со ссылкой на конкретного человека, а не пишет «отсебячину».

Есть СМИ, которые пытаются соблюсти какую-то видимость полезной деятельности, но серьезно воспринимать их не стоит, на мой взгляд.

У нас очень сложная ситуация со СМИ, с журналистами, потому что в Ингушетии нет факультета журналистики. А после того, как моему сотруднику, администратору телеграм-канала, подкинули наркотики на волне протестов, люди просто боятся идти в оппозиционные журналисты. Авторы, которые работают у меня, чаще всего делают это анонимно.

Что касается Кадырова, то никаких высказываний касательно уголовного преследования активистов я от него не слышала. Но я слышала информацию о том, что и он и экс-глава Ингушетии Евкуров пристально наблюдают за этим делом, они заинтересованы в том, чтобы активисты были наказаны.

Евкурова сейчас назначили двенадцатым заместителем министра обороны Сергея Шойгу. Эта позиция была создана специально для него. Да, Евкуров не справился с протестами в Ингушетии несмотря на все попытки его подавить, на все блокировки связи и попытки подкупить или запугать людей. Ничего не вышло. Информация о митингах вышла за пределы региона. Отчасти из-за этого Кремль Евкурова снял. Но его погладили по головке за то, что он протащил это соглашение, за то, что он сделал.

Соблюдение прав человека в Ингушетии не на лучшем уровне, потому что в республике всегда были актуальны темы похищений, бессудные казни. Когда силовики на бронированных машинах объявляли кого-либо боевиком и просто расстреливали дом, в котором находится человек. Постоянно возникали вопросы: почему же человека нельзя осудить и доказать, что он боевик, если он действительно боевик, почему чаще всего используется метод уничтожения и ликвидации. Да, конечно, бывали и реальные боевики, но доказательств этому чаще всего не было.

А что касается гражданского общества… Как я уже говорила, оно полностью подавлено. То есть даже малейшая активность воспринимается властью как угроза. И я думаю, все это происходит под надзором федерального центра, потому что они боятся повторения протестов. Но это не значит, что общество успокоилось. Наоборот, происходят постоянные бурления.

Люди крайне недовольны как региональной, так и федеральной властью. Я регулярно читаю комментарии граждан. Люди считают, что это колониальная политика по отношению к кавказской республике. Очень сильны протестные настроения. И это похоже на пороховую бочку, которая рано или поздно взорвется.

Чувствуются также и антифедеральные настроения по отношению к Кремлю. Это всецело вина федерального центра. Вроде бы на словах мы – федеративная страна, но на деле все подчинено жесткой вертикали власти, и люди это чувствуют на себе.

Я не могу сказать в целом по Кавказу. Но очень высокий процент недовольства Кремлем на Северном Кавказе, это правда. Здесь надо учитывать национальную специфику, менталитет, где-то религиозную специфику. Это немножко другой регион, которому нужны другие подходы. И неспособность власти умело управлять, закручивание гаек – все это приводит к таким сепаратистским настроениям.


Изабелла Евлоева
Изабелла Евлоева

Учредитель и главный редактор оппозиционного издания «ФортангаORG»