Авторская колонка

«Людям проще уехать, чем пытаться что-то менять»: анализ омского гражданского общества от местного активиста

На мой взгляд, протестные мероприятия, проходившие в Омске с конца июля до середины августа, слабо повлияли на общественно-политические настроения в регионе по нескольким причинам. 

Во-первых, у этих акций не было организаторов, практически отсутствовало освещение в СМИ и социальных сетях.

Протесты носили стихийный характер, поэтому подавляющая часть жителей о них не знала.

Во-вторых, уже после первых акций началось массовое преследование и запугивание участников, а также случайно оказавшихся рядом людей. Причём привлекать к административной ответственности стали сразу по нескольким статьям. Цена участия в протестах стала очень высокой. 

В-третьих, хабаровская повестка, по моему мнению, не смогла запустить волну массового недовольства и стать спусковым крючком для протестной мобилизации. Люди в большинстве своем не понимают, ради чего выходят на протесты жители Дальнего Востока. Встал вопрос, надо ли поддерживать задержанного губернатора от ЛДПР в регионе, находящемся в тысячах километров от Омска? Часто можно было встретить мнение о том, что «у нас своих локальных проблем полно, зачем втягиваться в проблемы Хабаровска».

В-четвёртых, из-за отсутствия лидеров, навыков гражданской самоорганизации и солидарности, протест был изначально обречен. 

Потенциал гражданского общества в Омской области я оцениваю, как «ниже среднего» (на 4 из 10). Все возможности его развития в данный момент сводятся к нулю из-за вечных разногласий между гражданскими активистами, массовым оттоком деятельных людей из региона и страха политических репрессий. В целом в регионе усиливается недовольство действующей властью, но людям проще уехать, чем пытаться что-то менять. 

Я считаю, что в отношении Омска уместнее говорить о росте протестных настроений, нежели о подъёме гражданского общества.

Причём это уже недовольство не условного образованного среднего класса, а далёких от политики людей. Они как раз и не знают о протестах, потому что с ними нет каналов взаимодействия, это не аудитория телеграм-каналов.

В прошлые годы наиболее активно население откликнулось лишь на протесты против пенсионной реформы, и отчасти на кампанию «Навальный 2018». И то благодаря тому, что в качестве организатора выступил омский штаб Навального, имеющий хоть какие-то медийные ресурсы. Сейчас это единственный центр притяжения оппозиционно настроенных людей в Омске.  

Что касается силового подавления митингов… На мой взгляд, это связано с полученной из Москвы командой подавить любые протесты в зародыше после стихийных шествий 25 июля и 1 августа. Каждую субботу, начиная с 25 июля, численность участников акций увеличивалась, в результате чего начали возникать зачатки гражданской самоорганизации. Видимо это и стало поводом для силового разгона акций 8 и 15 августа. 

Уже после первых акций в поддержку Хабаровска в Омске началось преследование их участников. Массово стала использоваться практика распознавания лиц по видеокамерам, после чего к участникам приходили домой сотрудники полиции, в том числе из уголовного розыска. Судя по моим личным наблюдениям, силовики вероятно создали базу участников протестных акций, через которую на смартфонах пробивают людей по фамилиям. 

Также до Омска дошла практика задержаний после мероприятий, когда основная масса участников и журналистов уже разошлись. Не обделили вниманием и представителей СМИ. Сотрудники полиции приходили домой к корреспонденту сибирской редакции «Новой Газеты» Георгию Бородянскому и принуждали подписать документ о недопустимости участия в протестных акциях. Когда меня не было в регионе, силовики расспрашивали обо мне соседей, несмотря на имеющееся у меня удостоверение корреспондента.

Похоже, что все силы полиции были брошены на борьбу с участниками «кормления голубей».

Полицейские приходили к местным активистам, журналистам и блогерам домой, опрашивали родственников. В течение трёх недель несколько десятков человек получили протоколы об административных правонарушениях. Некоторые получили от 2 до 5 протоколов. По многим из них уже были суды, в которых участвуют представители  «Апологии протеста» (проект международной правозащитной группы «Агора»). 

И если в прошлом протоколы получали только те, кого удалось задержать и доставить в отделения полиции, то теперь применяются «ковровые бомбардировки» абсолютно всех участников.

Могу предположить, что идёт тотальная зачистка пространства, из которого могут появиться потенциальные лидеры протеста.

При этом нельзя забывать и о том, что в последние полгода в Омске регулярно проводились одиночные пикеты, была сформирована группа активистов со своим каналом в телеграме @metropiketomsk. Подавление одиночных пикетов началось сразу после хабаровских протестов. 

Почти все политические протесты последних лет в Омске имеют прямую связь с федеральной повесткой и начинаются как реакция на пенсионную реформу, события в Хабаровске и т.д.

Тем не менее сейчас протест в регионе обескровлен: оппозиционное ядро, сформировавшееся за последние пять лет, практически полностью выбито.

Возможны лишь пикеты и малочисленные акции. Единственной организующей силой крупных митингов является штаб Навального, который в большинстве случаев следует федеральной повестке.

В регионе очень много серьёзных проблем: ужасное состояние экологии, не прекращающиеся выбросы с «неизвестных» предприятий на протяжении многих лет. Но люди как-то не стремятся протестовать. Всё сводится к обсуждению в интернете или одиночным пикетам. Но экологическое движение в Омске — это уже совсем другая история.